October 23rd, 2008

О сексе чужими словами

Три лучших, на мой взгляд, цитаты о сексе.

Кто хочет поспорить, лишь расширит мой кругозор.

I. Еськов, «Последний кольценосец».

«Наверное, они простояли так, обнявшись, целую вечность, а потом она тихонько взяла его за руку: „Пойдем...“ Все было так — и не так. Это была совсем другая женщина, и он открывал ее по-новому, как в самый первый раз. Не было ни вулканических страстей, ни утонченных ласк, подвешивающих тебя на дрожащей паутинке над пропастями сладостного беспамятства. Была огромная, всепоглощающая нежность, и оба они тихо растворились в ней, и не было уже для них иного ритма, кроме трепета Арды, продирающейся сослепу сквозь колючую звездную россыпь... „Мы приговорены друг к другу“, — сказала она когда-то; что ж, коли так, то сегодня приговор, похоже, привели в исполнение.»

II. Перес-Реверте, «Клуб Дюма или тень Ришелье».

«Она полулежала на диване и пальцами одной ноги поглаживала подъем другой. Сквозь черную сеточку чулок
просвечивали ярко-красные ноготки. Она чуть изменила позу, и юбка поползла вверх, приоткрыв белую полоску кожи над черными подвязками и соблазняя тем, что скрывалось еще выше — там, где все тайны сливаются в одну-единственную, древнюю, как само Время.»

III. Иванов, «Сердце Пармы»

«А потом было бледно-голубое северное лето, беззакатно лучившееся сквозь щели между ставен, которые были закрыты даже днем. И бревенчатые стены оплывали янтарной смолой от зноя любви, не имевшей конца, забывшей обо всем:
о днях и ночах, о людях и нелюдях. И была сумасшедшая, яростно желанная, ненасытная, греховная и святая нагота жены, и буря ее разметанных волос, летящих рук и ног, яд окровавленных ведьмачьих губ, и кровь тех поцелуев на вкус была полна пьяных соков зацветающей земли, чья древняя сила огнем текла сквозь звонкое тело ламии. А когда Тиче задыхалась от густого звериного хрипа, Михаил видел ее счастливые, горящие во тьме глаза, и его слепил горячий блеск мокрых плеч. А если он сам валился в изнеможении, то Тиче бысстыдно и беспощадно сдавливала его душу своей жаждой и мукой и неведомой властью вновь возрождала его для любви.»